Aga-ta
Inside my heart is breaking, my make-up may be flaking. But my smile still stays on.
(...) я, когда люблю человека, беру его с собой всюду, не расстаюсь с ним в себе, усваиваю, постепенно превращаю его в воздух, которым дышу и в котором дышу, – в всюду и в нигде. я совсем не умею вместе, ни разу не удавалось. умела бы – если бы можно было нигде не жить, все время ехать, просто – не жить. мне, Саломея, мешают люди, № домов, часы, показывающие 10 или 12 (иногда они сходят с ума – тогда хорошо), мне мешает собственная дикая ограниченность, с которой сталкиваюсь – нет, наново знакомлюсь – когда начинаю (пытаться) жить. когда я без человека, он во мне целей – и цельней. жизненные и житейские подробности, вся жизненная дробь (жить – дробить) мне в любви непереносна, мне стыдно за нее, точно я позвала человека в неубранную комнату, которую он считает моей. знаете, где и как хорошо? в новых местах, на молу, на мосту, ближе к нигде, в часы, граничащие с никоторым. (есть такие.)
я не выношу любовного напряжения, у меня – чудовищного, этого чистейшего превращения в собственное ухо, наставленное на другого: хорошо ли ему со мной? со мной уже перестает звучать и значить, одно – ли ему?
бывают взрывы и срывы. тогда я очень несчастна, не знаю чего могу, всякого «вместе» мало: умереть! поймите меня: вся моя жизнь – отрицание ее, собственная из нее изъятость. я в ней отсутствую. любить – усиленно присутствовать, до крайности воплощаться здесь. каково мне, с этим неверием, с этим презрением к здесь? поэтому одно желание: довести войну до позорного конца – и возможно скорее..

(отрывок из письма Марины Цветаевой к Саломее Андрониковой-Гальперн от 15-го июля 1926 г.)

@темы: цЫтаты